Кое-кому хотелось — из педагогических соображений, наверное, чтобы первая пятерка, сохранившаяся, за исключением Касатонова (сыгравшего, как мы уже говорили, в нескольких эпизодах с бывшими партнерами по символической сборной мира), выступила менее выразительно, чем прежде. Второму звену симпатизировали некоторые, может быть, и побольше. Но что парадоксально: им особенно сочувствовали не потому, что, успешно играя в том же Кубке Канады, они все равно всегда воспринимались вторыми и как бы в тени, а потому прежде всего, что в конфликте они проявили солидарность с «бунтарями» и вели себя в решающие минуты очень благородно и себе только во вред — они же не собирались уходить от Тихонова, а мог ли он простить им до конца подписи под ультиматумом?

Про первое звено он сказал: «Был период, когда они не имели себе равных в мире, а потом они стали делить славу, о чем не пишут, не говорят нигде. И об отношениях между собой — донельзя сложных — они вам никогда не расскажут. Спросите их». (Мы спросили буквально через день. И Фетисов расстроился, насупился: «Не понимаю, зачем он вам это сказал, не понимаю». А становящийся с каждым днем все более словоохотливым, прежде всегда сдержанный в разговорах с журналистами Макаров заметил: «Было, конечно, когда мы со Славкой просто друг друга ненавидели»).

Когда вчитываешься в расшифровку магнитофонной ленты с беседой, прошедшей у нас с Тихоновым, замечаешь, что немало из сказанного говорилось им в минувшем сезоне другим представителям прессы, точнее будет даже сказать, внушалось людям, поддерживавшим и защищавшим его позиции.

Тихоновское окружение предупреждало нас заранее о предельной корректности в проведении съемок, а знающие люди пугали нас Тихоновым, его нынешним настроением, его раздражением прессой, давшей трибуну для резких выпадов против него.

Но с нами он с первого дня был неизменно любезен, приветлив, здоровался ласково, спрашивал, как нам работается. И главное, ни в чем нас не ограничивал — и робость наша перед ним уменьшалась, однако, уговаривать его лично на съемку мы не торопились, отказ сразу бы осложнил, как нам казалось, пребывание наше в Новогорске.

Так получилось, что с конфликтующими игроками зимой мы контактировали чаще, они охотнее общались с нами, чем задерганный прессой, как сам он считал и в чем признался нам, Виктор Васильевич. И нечего скрывать: на него и на ситуацию по прибытии на сборы мы смотрели глазами Ларионова и Фетисова.

Фетисов приехал наконец и как бы между прочим сказал нам, что написал после беседы с Колосковым заявление, где он просит допустить его к тренировкам для подготовки к чемпионату: нежелание играть в команде Тихонова к сборной никакого отношения не имеет.

Прежде в течение многих лет человеку оставлялось только право подчиняться. Сегодня же и начальник должен доказать право руководить людьми без окриков, по-человечески. А это не под силу тому, кто в подчиненных видит лишь «винтики».